Midway chronic's notes (midnike) wrote,
Midway chronic's notes
midnike

Categories:

Кольцо из кораллов. Часть V

Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V

Пережить атаку и вернуться на «Хирю» смогли лишь три «Зеро» и пять пики­ров­щи­ков. Они оставили «Йорктаун» неподвижным и с заглушенными машинами. Но уже в 14.00 ремонтные партии снова привели «Йорктаун» в движение. По ко­раб­лю пронеслось негромкое ликование, когда первые вибрации от запущенных ви­н­тов прошли по корпусу, и «Йорктаун» начал набирать скорость, доведя её до 19 узлов. Однако передышка была недолгой: радар обнаружил вторую группу вра­же­с­ких са­мо­лётов, приближающуюся с запада. Снова все бросились по боевым пос­там. Мы едва успели занять свои места в комнате готовности, когда по громкой связи про­звучала команда: «Пилотам истребителей – по самолётам!».  

Вторая атака

Я завозился со своим лётным снаряжением и планшетом, так что мне пришлось локтями пробиваться через толпу, бло­ки­ро­вавшую люк. В результате я оказался одним из последних пилотов, кто покинул комнату готовности. Пока я бежал на ко­рму, на лётной палубе уже запускали двигатели, а в каждом истребителе уже сидел пилот. Наконец, почти прямо за над­строй­кой я нашёл незанятый «Грумман» и вскарабкался в его кокпит. Пристегнувшись и убедившись, что механик показывает мне большие пальцы, я щёлкнул тумблером стартера. Двигатель дважды кашлянул и сразу заглох. В этот момент начали работать пятидюймовки, а я собрался попробовать запустить двигатель ещё раз, но тут на крыло забрался механик и прокричал: «Бе­н­зина нет!». К тому моменту к грохоту универсалок присоединились 28-мм зенитные автоматы, располагавшиеся на своих круг­лых платформах почти прямо надо мной. И я решил, что комната готовности будет более безопасным местом.

Когда я пробрался к своему месту у внутренней переборки и сел между Эвансом и Эппларом, помещение начало за­пол­нять­ся ещё и личным составом палубной команды.  После того, как они увидели, что осколки бомбы сотворили с непри­кры­ты­ми расчётами зениток – их уже не нужно было уговаривать искать укрытие. На этот раз все люки были задраены, мы сидели и напряжённо слушали, как развиваются события.

Первые несколько минут все выглядело как повторение атаки пикировщиков: грохот зенитных батарей, шум от корпуса корабля, который, казалось, собирался развалиться. Но затем последовал взрыв, который подбросил нас со своих мест. На са­мом деле, конечно, меня приподняло над креслом на какие-то доли дюйма, но ощущение было такое, как будто взлетел под под­волок. Весь корабль затрясся как крыса, которую дерёт терьер. Когда через доли секунды меня опустило обратно в кресло, в отсеке погас свет, а ещё я почувствовал, что мы с Эвансом схватили друг друга за руки. Едва мы в наступившей темноте успели устроиться на своих местах, как второй взрыв снова отправил нас в полёт.


Торпедное попадание в «Йорктаун».

Сразу же возникла неразбериха. Корабль резко накренился на левый борт, стулья и люди заскользили по палубе, и мы, сидевшие на переднем ряду кресел вдруг обнаружили, что наши ноги прижаты к бортовой переборке весом находившейся сза­ди мебели и тел. В этот момент зенитки замолчали и наступила тишина. Сначала я слышал только звуки тяжёлого дыхания и шевелящихся людей. Затем в темноте послышались голоса и проклятия тех, кто находился ближе к выходам и пытался те­перь открыть люки.

Но тут раздался спокойный голос: «Фонарик у кого-нибудь есть?» Слабый луч показал, что задний люк перекошен и без­на­дёж­но заклинен. Удары со стороны переднего люка направили луч фонарика в его сторону. Ручки задраек люка были непод­виж­ны. Звук ударов кувалдой прекратился, затем начался снова. Тихие выдохи раздались по отсеку, когда одна за другой ручки стали разворачиваться в от­крытое положение. Когда люк распахнулся и свет хлынул в отсек, те, кто находился ближе к открытому проёму, начали быстро, но довольно организованно выходить наружу. По мере того, как народ выбирался, нас всё меньше прижимало к переборке. Наконец мы смогли высвободить ноги и выйти за остальными на свежий воздух и солнечный свет лётной палубы.


Оставить корабль!

Корабль сильно кренился на левый борт. Глядя через лётную палубу мы вместо далёкого горизонта видели серо-голубое море. Ходить было трудно – стоило ступить на скользкое место, и ты оказывался уже пятой точкой на палубе. Стояла не­обыч­ная тишина. Все говорили очень тихо и чуть ли не вздрагивали, когда падающая сверху латунная гильза звенела, как раско­ло­тый колокол, ударяясь о деревянный настил палубы. Корабль медленно качало, и с каждым качком крен на левый борт понем­но­гу увеличивался. Глядя на лица окружающих было ясно, что все думают об одном и том же: корабль в любой момент может перевернуться. Однако не было никаких криков, только тихий гул голосов, когда дребезжащий голос из динамиков подал, на­ко­нец, команду: «Внимание всем! Оставить корабль!»


Лётная палуба «Йорктауна» после торпедных попаданий. За надстройкой виден «Уайлдкэт», на котором не удалось улететь Тому Чику.

Нас атаковали десять торпедоносцев и шесть истребителей с «Хирю», и только половине этой группы удалось вернуться на свой авианосец. «Йорктаун» же получил два торпедных попадания в левый борт и снова замер на воде, готовый в любой мо­мент опрокинуться. Несколько дней спустя мы узнаем, что в 17.05 «Хирю» был атакован пикировщиками с «Энтерпрайза». Четыре попадания 1000-фунтовых [454-кг] бомб в середину корабля превратили японский авианосец в пылающий остов, ко­то­рый недолго оставался на плаву. Первое ударное авианосное соединение перестало быть эффективной боевой силой. А ещё к ко­н­цу дня двадцать две сотни имён были вычеркнуты из списков личного состава Императорского флота Японии.

Когда большой звёздно-полосатый боевой флаг «Йорктауна» соскользнул с мачты, люди на лётной палубе начали про­би­рать­ся на корму, где с правого борта уже спускали канаты с узлами и грузовые сетки. Мы с Эппларом пошли за ними. На полпути, где-то на середине надстройки, мы прошли мимо открытого люка в голову лётной палубы. Эпплар вдруг повернул к нему и сказал: «К черту всё, я туда!». Я пошёл дальше, но пройдя надстройку я остановился, посмотрел на собравшуюся на ко­р­ме толпу – и пошёл обратно к носу. В голове стучала мысль, что, если корабль опрокинется, то надо быть подальше от над­строй­ки и всего остального, что может оказаться надо мной, включая массу людей, собравшихся на корме.

За носовой орудийной галереей правого борта, на одну палубу ниже лётной, я заметил небольшую группу матросов, спускающих два линя за борт. Но это оказались не тросы, как я сначала подумал – это были длинные резиновые шланги, что использовались для заправки самолётов на лётной палубе. Я присоединился к ним, когда первый человек уже перелез через леер и начал спускаться по этому шлангу, а остальные встали в очередь за первопроходцем. Я снял ботинки, бросил на палубу ремень с сорок пятым в кобуре, надул спасательный жилет и тоже встал в очередь. Скользнув в покрытую слоем мазута воду, я повернулся, чтобы сразу оплыть подальше от болтающегося заправочного шланга на случай, если кто-то из спускающихся потеряет хватку или в панике отпустит его и упадёт. Мне и без этого хватало проблем с выедающими глаза испарениями рас­тёк­шегося по воде мазута.


Правый борт накренившегося «Йорктауна», экипаж оставляет корабль.

«Ну и что дальше делать?» Этот вопрос задал молодой матрос в белом шлеме палубной команды, плывший в кап­ковом спасательном жилете рядом со мной. Указав на эсминец в камуфляжных полосах, ярдах в 75 [69 м] от нас, я ответил: «Греби к этой жестянке, парень!». В соответствии с собственным советом, я направился в ту сторону, а мой новообретённый приятель шлё­пал рядом со мной. Он оказался неплохим пловцом, но в громоздких спасжилетах ни один из нас не поставил бы рекорд в заплыве на 100 ярдов вольным стилем.

Через несколько гребков мой надувной лётный спасжилет начал подниматься вверх, острые края его пройм, врезались мне в подмышки. Верхняя часть жилета огибала шею, а нижняя обхватывала грудь. На спине две его части сходились и сое­ди­ня­лись коротким ремешком с одной стороны и пряжкой с другой. Перевернувшись на спину, я завёл руки назад, расстегнул пря­ж­ку и продел ремешок за пояс брюк. Но только собрался застегнуть пряжку, как жилет рванул вверх к шее. Я судорожно вернул его на место, застегнул и перевернулся.

«Я уж думал, у тебя проблемы и придётся брать тебя на буксир». – прокомментировал мои трепыхания молодой матрос. Я ответил, что всё в порядке, хотя в те секунды, когда я потерял контроль над жилетом – я совсем не был в этом уверен.


Спасение

Когда мы приблизились к носу эсминца, то увидели уже сброшенные людям в воде лини с большими петлями на концах. В эту петлю нужно было продеть голову и руки, а потом тебя, подцепленного за подмышки, поднимали на борт. Один из тро­сов упал в воду совсем рядом с нами, но прежде чем мы успели за него уцепиться, он внезапно ушёл вверх. Резко набиравший скорость корабль «присел» на корму, а по его громкой связи мы услышали команду: «Всем занять боевые посты! Воздушная тревога, воздушная тревога!»

Ошеломлённые, мы смотрели, как эсминцы и крейсеры набирали скорость и вставали в защитное кольцо вокруг дрей­фу­ю­щего «Йорктауна». Перевернувшись на спину и глядя в небо, матрос рядом со мной спросил: «Господи, им что, ещё мало?». «Двигай, парень», – ответил я и поплыл прочь от неподвижного авианосца. Но каждый раз, когда я на него оглядывался, то ка­за­лось, что расстояние до него никак не увеличивалось. Воздушной атаки не последовало, но прошла, казалось, целая вечность, прежде чем кордон кружащих кораблей замедлил ход, и эсминцы снова сблизились с «Йорктауном». Схватившись за первый линь, что плюхнулся в воду рядом со мной, я проскользнул в петлю и был поднят на бак эсминца «Балч».

Один из матросов на эсминце крикнул: «Помоги нам, парень!». Присоединившись к группе на одном из линей, я начал тя­нуть вместе с остальными, поднимая людей на борт. В последний раз я видел своего напарника по заплыву, когда он уже пере­ле­зал через леер – он тоже благополучно добрался до палубы. Прошло немного времени, прежде чем холод от мокрой одеж­ды и внезапно навалившаяся усталость привели к решению свалить оттуда, и я направился на корму.

Когда я поднялся на главную палубу прямо за надстройкой, меня встретили два матроса. Один держал здоровенный кофей­ник, а другой протягивал мне большую белую миску, наполненную горячим кофе. «Выпейте это», – приказал он. Взяв миску в обе руки, я поднёс её ко рту, но, когда она коснулась губ, руки начали неудержимо трястись, так что лишь несколько капель го­ря­чего напитка попали в рот, а остальное пролилось на подбородок и дальше под расстёгнутый воротник рубашки. «Чёрт, как же здóрово!» – промелькнуло у меня в голове. Я не запомнил вкуса этого кофе, но его тепло не забуду никогда!


Спасённые моряки на палубе эсминца «Бенхэм». Позади виден оставленный «Йорктауна».

В районе надстройки палуба была тёплой. Другое дело – стальная палуба ближе к корме, где её прогревало котельное от­де­ление внизу. Стоять в одних носках было горячо, и мне пришлось переминаться с ноги на ногу, наблюдая, как команда «Бал­ча» поднимает на борт все новых спасённых с «Йорктауна». Некоторые подплывали к борту на спасательных плотиках или тол­пились в вельботе «Балча», но большинство добралось до линей и грузовых сетей, висевших по левому борту, как и я – вплавь. Некоторых, уставших или раненых, тащили за собой другие пловцы.

Двое из плавающих спасателей были членами экипажа «Балча». Одетые только в трусы плюс привязанные к поясу лини, они раз за разом отплывали от корабля, чтобы взять на буксир тех, кто не мог догрести самостоятельно. В какой-то момент я ус­лышал голос с юта – их звали подняться на борт, чтобы отдохнуть и согреться. Но они лишь помахали в ответ и продолжили свою работу. Позже я узнал, что операции, за которыми я наблюдал, были тщательно продуманной процедурой, основанной на опыте «Балча», полученном во время спасения экипажа авианосца «Лексингтон» в Коралловом море.

Раненых быстро поднимали на борт на специальных носилках из металлической рамы с проволочной сеткой. Их опускали в воду, а затем заводили на них пациента. Один из раненых доставил наблюдавшим немного веселья. Когда его пере­кан­то­вы­вали на сетку носилок, одна из его ног вывернулась в сторону под неестественным углом. «Осторожно, у него сломана нога». – раздался голос с мостика. На бледном лице раненого появилась ухмылка, и он в ответ заорал: «Да хрен с ней, с ногой – вы, глав­ное, задницу мою на борт поднимите!».

Мои наблюдения прервал наткнувшийся на меня санитар. Он отвёл меня в кают-компанию, где первым делом вытер ма­зут с моих век и из ушей. Затем другой член экипажа отнёс мою одежду сушиться в котельное отделение, пока я и еще пять че­ло­век пытались отмыть остатки мазута с наших лиц, волос и рук в ближайшем душе. Выйдя из душа, я надел комплект выдан­ного нижнего белья, завернулся в предложенное мне одеяло и вернулся в кают-компанию.


Назад в Пёрл

Первые минуты 5 июня 1942 г. застали меня завёрнутым в одеяло и сидящим с пятью аналогично одетыми фигурами на ди­ване в кают-компании. Полусонно, как в тумане, мы наблюдали за командой врачей и санитаров, которые прямо на обе­ден­ном столе резали, зашивали и перевязывали сменявших друг друга раненых.

С первыми лучами рассвета на палубе «Балча» было многолюдно – спасшиеся с «Йорктауна» ждали, что принесёт им но­вый день. Вскоре основную часть выживших – тех, кто мог самостоятельно передвигаться – без происшествий переправили на корабль побольше «по угольной схеме». В мешках, скользящих на роликах по тросам, натянутым между эсминцем и крей­се­ром «Портленд».


Спасённых моряков с «Йорктауна» переправляют c крейсера «Портленд» (справа) на плавбазу подлодок «Фултон».

На крейсере я позавтракал яичницей с беконом и тостами – это была моя первая еда за более чем тридцать часов. А ещё мне выдали новую одежду: пару ботинок, три рубашки и двое штанов. Правда это была повседневная форма морской пехоты – цвета хаки и штаны без карманов. Через два дня, 7 июня, мы – опять «по-угольному» – переправились на плавбазу подлодок «Фул­тон», которая и доставила нас в Пёрл-Харбор, где нас встретили развевающиеся флаги и приветствие глав­нокоман­ду­ю­щего Тихоокеанским флотом.

И только тогда пришло полное осознание того, что нам удалось сотворить. А сделали мы, казалось бы, невозможное – по­бе­дили знаменитое Первое ударное авианосное соединение и заставили могучий Объединённый флот Японии поджать хвост и бежать!


Эпилог

После Мидуэя старший мичман Том Ф. Чик получил лейтенанта, а в октябре 1942 г. до него добралась и заслуженная на­гра­да – Военно-морской крест, ставший к тому времени высшей наградой ВМС США. Поскольку сам он наблюдал даль­ней­шую судьбу лишь первого из подбитых им над Первым мобильным соединением самолётов, то официально за ним был запи­сан только он, что отражено в приказе о награждении. Вместе с тем его ведомый Дэн Шиди видел взрыв самолёта, рас­стре­лян­ного Чиком в лобовой атаке, а общее количество «Зеро», что по японским данным были потеряны в данный промежуток вре­ме­ни, позволяет предположить, что и третий атакованный им японец тоже был сбит. После Мидуэя Чик продолжил службу и вышел в отставку в 1956 г. в звании капитана 2-го ранга, а дальше прожил долгую жизнь – он умер в 2004 г. в возрасте 87 лет.


«« Предыдущая часть
Tags: мемуары
Subscribe

Posts from This Journal “мемуары” Tag

  • Кольцо из кораллов. Часть IV

    Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V Пока я летел, единственным звуком, что я слышал, был ровный шум двигателя. В…

  • Кольцо из кораллов. Часть III

    Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V Вернуться к реальности меня заставили трассеры, что пронеслись справа от…

  • Кольцо из кораллов. Часть II

    Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V С первыми лучами рассвета мы услышали, как с «Йорктауна» взлетел первый…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments

Posts from This Journal “мемуары” Tag

  • Кольцо из кораллов. Часть IV

    Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V Пока я летел, единственным звуком, что я слышал, был ровный шум двигателя. В…

  • Кольцо из кораллов. Часть III

    Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V Вернуться к реальности меня заставили трассеры, что пронеслись справа от…

  • Кольцо из кораллов. Часть II

    Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V С первыми лучами рассвета мы услышали, как с «Йорктауна» взлетел первый…